Английское произношение: что на самом деле нужно...

«У меня сильный английский акцент».

Эта фраза звучит как описание проблемы.

Но технически она ещё почти ничего не объясняет.

Человек может говорить с заметным русским, украинским, польским, немецким, испанским или китайским акцентом — и его будут понимать без малейшего труда.

Другой человек может звучать значительно ближе к выбранному британскому или американскому образцу, но регулярно заставлять собеседника переспрашивать.

У третьего отдельные звуки будут почти безупречными, однако речь останется тяжёлой для восприятия из-за ударения, ритма или интонации.

Поэтому желание улучшить английское произношение стоит начинать не с борьбы с акцентом.

Сначала нужно понять:

что именно сейчас происходит с вашей речью — и что в ней действительно необходимо изменить?

«У меня акцент» — наблюдение, а не диагноз

Акцент слышен.

Это факт восприятия.

Но из самого факта ещё не следует, что с речью что-то не в порядке.

Акцент может сообщать слушателю о языковой биографии человека: какие языки он использовал раньше, какие звуковые категории сформировались первыми, к каким ритмическим и интонационным моделям он привык.

Однако наличие такой истории в речи не означает автоматически:

плохую понятность;
неправильные звуки;
неумение говорить;
низкий уровень английского;
необходимость «исправления».

Поэтому две фразы принципиально различаются:

«Слышно, что английский для меня не первый язык».

«Людям трудно понять мой английский».

Иногда они описывают одного человека.

Иногда — совершенно нет.

Что мы называем английским произношением

Произношение часто представляют слишком узко.

Например:

th нужно произносить так.

W — вот так.

R — вот так.

Этот гласный должен звучать иначе.

Но английское произношение — не коллекция отдельных положений языка и губ.

В него входят как минимум:

согласные;
гласные;
различение значимых звуков;
структура слога;
словесное ударение;
фразовое ударение;
ритм;
редукция;
связная речь;
интонация;
паузация;
темп;
способность сохранять всё это в спонтанной речи.

Поэтому можно идеально произнести десять отдельных звуков и всё равно говорить тяжело для слушателя.

И наоборот: часть звуков может заметно отличаться от выбранной нормы, но коммуникация будет работать превосходно.

Акцент и произношение пересекаются, но не совпадают

Представим человека, который говорит:

У меня английский акцент неправильный.

Возникает вопрос:

Что значит «неправильный»?

Возможно, человек хочет сказать:

Меня плохо понимают.

Тогда нужно искать причины снижения понятности.

Возможно:

Я сам слышу, что говорю не как американец.

Тогда речь идёт уже о степени сходства с конкретной моделью.

Или:

Я боюсь говорить, потому что постоянно контролирую каждый звук.

Это третья задача — автоматизация.

Или:

На работе меня понимают, но при презентации я не могу правильно выделять главное.

Это четвёртая задача — просодическая организация информации.

Одна бытовая формулировка «у меня акцент» скрывает несколько совершенно разных образовательных задач.

И если их не разделить, можно очень долго исправлять не то.

Не существует английского без акцента

Иногда целью становится «нейтральный английский без акцента».

Но акцент есть у всех.

Лондон и Манчестер звучат неодинаково.

Бостон и Техас — тоже.

Английский в Канаде отличается от английского в Ирландии, Австралии, Новой Зеландии, Индии, Нигерии или Сингапуре.

И внутри каждой из этих групп существует огромная вариативность.

На произношение могут влиять:

регион;
возраст;
социальная среда;
языковая биография;
профессиональная среда;
ситуация;
индивидуальная манера речи.

Поэтому противопоставление

«говорить с акцентом» ↔ «говорить без акцента»

изначально построено неверно.

Реальный выбор происходит между разными системами и моделями произношения.

А что тогда значит «говорить как носитель языка»?

Это популярная цель.

Но попробуем превратить её в измеримую задачу.

Что должен сделать ученик, чтобы мы объективно сказали:

теперь вы говорите как носитель языка?

Повторить все гласные конкретного американца?

Использовать его интонацию?

Говорить с той же скоростью?

Использовать региональные выражения?

Освоить сленг?

Скрыть любые признаки первого языка?

И какого именно носителя мы выберем?

Фраза говорить как носитель языка описывает понятное желание, но сама по себе не задаёт критерий обучения.

Поэтому преподавателю недостаточно ответить:

«Хорошо, будем убирать акцент».

Сначала цель необходимо сделать операциональной.

Если вы хотите американское произношение — это нормальная цель

Из предыдущего не следует, что стремиться к определённому акценту бессмысленно.

Если вам нравится американское произношение, его можно выбрать как ориентир.

Оно может быть нужно актёру.

Может быть важно человеку, который постоянно работает в определённой американской среде.

Может быть личным эстетическим предпочтением.

Проблема возникает не в момент выбора американской модели.

Она возникает, когда слово «американский» считают достаточно точным.

Американская речь тоже неоднородна.

Поэтому полезнее определить, например:

широкая современная General American-ориентация для международного профессионального общения.

Теперь появляется рабочая модель.

Можно анализировать:

гласные;
согласные;
rhoticity;
ударение;
ритм;
редукции;
flapping;
интонационные модели;
особенности связной речи.

То есть желание превращается в проект.

Но сначала стоит спросить: зачем вам это?

Это один из самых важных вопросов.

Два ученика могут сказать:

Хочу американское произношение.

Но первому оно нужно для актёрской работы.

Второй работает программистом в международной команде и просто думает, что хороший английский обязан звучать по-американски.

Для первого точная работа над конкретной моделью может быть центральной задачей.

Для второго гораздо больший эффект могут дать:

стабильные смыслоразличительные контрасты;
правильное ударение;
более управляемый темп;
понятная терминология;
интонационное выделение информации;
способность быстро переформулировать мысль.

Одинаково сформулированное желание не означает одинакового маршрута.

Главный критерий — не похожесть, а функция

Здесь полезно разделить несколько понятий.

Акцент

Насколько речь воспринимается как принадлежащая определённой языковой, региональной или социальной модели.

Произношение

Как организовано и производится звучание речи.

Понятность

Может ли слушатель определить, что было сказано.

Лёгкость восприятия

Сколько усилий требуется слушателю, чтобы это понять.

Коммуникативная эффективность

Удалось ли человеку в реальной ситуации сделать то, ради чего он говорил.

Это разные уровни.

Человек может быть понятен, но требовать от слушателя чрезмерной концентрации.

Может иметь очень заметный иностранный акцент и восприниматься совершенно легко.

Может прекрасно произносить слова, но плохо управлять взаимодействием.

Именно поэтому вопрос

«Насколько иностранно я звучу?»

нельзя использовать как единственную меру прогресса.

Не каждый иностранно звучащий элемент нужно исправлять

Предположим, в речи ученика обнаружено двадцать отличий от выбранной модели.

Нужно ли исправить все двадцать?

Не обязательно.

Первое отличие слышно мгновенно, но оно практически никогда не мешает пониманию.

Второе регулярно превращает один звук в другой и создаёт путаницу между словами.

Третье влияет на словесное ударение.

Четвёрто появляется только при чтении вслух.

Пятое исчезает само в медленной речи, но возвращается под нагрузкой.

Это пять разных типов проблемы.

Поэтому хорошая работа над произношением требует приоритизации:

что изменилось → к чему это приводит → насколько часто это происходит → в каких ситуациях → сколько даст исправление

Именно здесь начинается разница между коррекцией и диагностикой.

Почему «правильный звук» может быть не главным

Произношение удобно преподавать через отдельные звуки.

Их легко показать.

Можно объяснить положение языка.

Можно повторить слово.

Можно услышать разницу.

Но реальная речь не состоит из последовательности изолированных фонем.

Представим ученика, который правильно произносит каждый звук в слове, но ставит ударение в неожиданном месте.

Слушатель знает это слово.

Все звуки вроде бы узнаваемы.

Но распознавание задерживается.

Почему?

Потому что слово воспринимается не как последовательность букв.

У него есть акустическая форма.

И ударение является частью этой формы.

Иногда исправление одного систематического ударения приносит больше пользы, чем длительная полировка нескольких заметных согласных.

Русская графика создаёт одну привычку. Английская — другую проблему

Русскоязычный человек привык к тому, что письменная форма и звучание могут расходиться.

Но английская орфография создаёт собственный уровень сложности.

Новое слово легко сначала выучить глазами.

Человек видит его десятки раз.

Понимает значение.

Использует в письменной речи.

И одновременно строит собственную гипотезу о произношении.

Если гипотеза неверна, она постепенно закрепляется.

Получается парадокс:

человек давно знает слово, но никогда не слышал его правильно внутри собственной языковой системы.

Поэтому изучение слова иногда должно включать не только:

написание → перевод

но и:

звучание → ударение → значение → грамматическое поведение → типичные сочетания

Слово существует не только на странице.

Иногда проблема начинается с восприятия, а не с артикуляции

Человек пытается произнести два английских звука по-разному, но постоянно смешивает их.

Можно ещё сто раз показать положение языка.

Но сначала полезно проверить:

он сам слышит этот контраст?

Новый язык не попадает в пустую систему.

У человека уже существуют фонологические категории первого языка.

Если два английских звука сначала воспринимаются как варианты одной знакомой категории, нестабильность произношения закономерна.

Поэтому путь может выглядеть так:

заметить → услышать различие → понять механизм → воспроизвести → стабилизировать

А не просто:

повторить за преподавателем двадцать раз.

Иногда исправлять нужно сначала не движение языка, а категорию восприятия.

«Я могу произнести правильно, но в разговоре всё исчезает»

Это чрезвычайно важная ситуация.

Ученик произносит нужный звук отдельно.

Потом — в слове.

Потом — в предложении.

Всё получается.

Начинается свободный разговор — и старая модель возвращается.

Значит ли это, что ученик «не выучил звук»?

Не совсем.

Он научился производить его при определённом распределении внимания.

Но реальная речь требует одновременно:

придумать мысль;
подобрать слова;
построить грамматику;
следить за собеседником;
интерпретировать реакцию;
планировать следующую реплику;
управлять произношением.

Сознательное внимание ограничено.

Поэтому способность выполнить упражнение ещё не означает автоматизацию.

Упражнение и навык — не одно и то же

Отсюда появляется важная последовательность:

контролируемое выполнение → вариативное выполнение → извлечение без подсказки → спонтанное использование → перенос

Например, ученик тренирует определённый контраст в десяти словах.

Это первый этап.

Потом произносит новые слова с тем же механизмом.

Следующий этап.

Потом отвечает на вопрос, в котором нужное слово появляется неожиданно.

Ещё один этап.

Потом сохраняет различие в эмоциональном разговоре, где думает уже не о звуке, а о смысле.

Вот тогда можно говорить о функциональном переносе.

Почему shadowing одновременно полезен и переоценён

Shadowing может быть прекрасным инструментом.

Человек слушает запись и повторяет речь почти одновременно с диктором.

Это позволяет почувствовать:

ритм;
временную организацию;
редукции;
связность;
интонацию;
движение речи.

Но существует ловушка.

В записи уже приняты почти все решения.

Диктор выбрал:

слова;
грамматику;
темп;
ударения;
интонацию;
паузы;
коммуникативную структуру.

Ученик воспроизводит готовое решение.

А в реальном разговоре решения нужно создавать самому.

Поэтому:

shadowing ≠ спонтанная речь

Хороший следующий шаг:

услышать → повторить → повторить без записи → изменить часть высказывания → выразить новую мысль в похожей структуре → использовать механизм спонтанно

Тогда имитация становится обучением переносу.

Почему запись собственного голоса иногда только ухудшает ситуацию

Совет «записывайте себя» полезен.

Но запись сама по себе ничего не диагностирует.

Если человек включает аудио и думает:

Ужас. Какой у меня акцент.

он получил эмоциональную реакцию, а не информацию.

Нужен объект сравнения.

Например:

Где я поставил ударение?

Сохранился ли конечный согласный?

Различаются ли два нужных слова?

Что произошло с гласным под нагрузкой?

Как я выделил новую информацию?

Где появилась пауза?

Что произошло с интонацией в конце смыслового блока?

Тогда запись превращается из зеркала для самооценки в диагностический инструмент.

«Мне не нравится мой акцент» — это реальная проблема, но другого типа

Не стоит обесценивать такое ощущение.

Человеку действительно может быть неприятно слышать в собственной речи признаки другого языка.

Он может хотеть изменить звучание по личным причинам.

Это допустимая цель.

Но её важно честно назвать.

«Мне не нравится, как я звучу»

не равно

«Меня плохо понимают».

В первом случае речь может идти об идентичности, эстетическом предпочтении или желании приблизиться к определённой социальной модели.

Во втором — о коммуникации.

Обе задачи можно обсуждать.

Но методы и критерии результата будут различаться.

Русскоязычному ученику не нужен список «типичных ошибок русских»

Списки вроде «10 ошибок русских в английском произношении» удобны для массового контента.

Для конкретного человека они значительно менее надёжны.

Да, влияние первого языка существует.

Но русский язык не программирует всех говорящих одинаково.

На результат влияют:

другие известные языки;
возраст начала обучения;
количество живого английского;
конкретные преподаватели;
привычка читать или слушать;
профессиональная среда;
выбранная английская модель;
индивидуальное восприятие;
уже сформированные компенсационные стратегии.

Поэтому национальность помогает сформулировать гипотезу.

Она не заменяет диагностику.

Преподаватель может предположить определённую интерференцию.

Но затем должен проверить, существует ли она у этого человека.

Произношение — это ещё и управление вниманием слушателя

На продвинутом уровне вопрос выходит далеко за пределы отдельных звуков.

С помощью просодии мы сообщаем:

что сейчас главное;
что противопоставляется;
где заканчивается смысловой блок;
продолжаем ли мы мысль;
исправляем ли предыдущую информацию;
уверены ли мы;
какой реакции ожидаем.

Рассмотрим одну и ту же последовательность слов.

Если выделить разные элементы, слушатель получит разную информационную структуру.

Грамматика не изменилась.

Словарь не изменился.

Изменилось решение говорящего о том, что сделать значимым.

Поэтому ударение — не украшение речи.

Это один из инструментов управления смыслом.

Интонация может изменить то, что человек «делает» фразой

Фраза может быть грамматически безупречной.

Каждый звук узнаваем.

Но собеседник воспринимает её как:

слишком резкую;
неуверенную;
незавершённую;
раздражённую;
чрезмерно формальную.

Проблема необязательно находится в словаре или грамматике.

Интонация участвует в интерпретации действия.

Мы уже обсуждаем не просто:

что было произнесено?

а:

что, по мнению слушателя, человек сейчас делает этой фразой?

На этом уровне произношение входит в прагматику.

Связная речь важна и для говорения, и для понимания

У письменного предложения есть пробелы.

У акустического сигнала их нет.

Слушатель восстанавливает границы слов, используя сразу несколько источников информации:

звук;
грамматику;
известные слова;
контекст;
ожидания.

Поэтому ученик может прекрасно знать все слова предложения на бумаге и не узнать их в живой речи.

Это не обязательно означает маленький словарный запас.

Возможно, его внутреннее представление о том, как эти слова звучат, не совпадает с реальным сигналом.

Работа над редукциями, ритмом и соединением слов поэтому способна одновременно улучшать:

произношение + аудирование.

Это один процесс, рассматриваемый с двух сторон.

Не нужно произносить каждое слово максимально отчётливо

Парадоксально, но стремление произносить всё «очень правильно» иногда делает речь тяжелее.

Ученик разделяет каждое слово.

Сохраняет полную форму каждого элемента.

Даёт всему одинаковый вес.

Получается очень аккуратная последовательность слов — и слабая организация высказывания.

Естественная речь распределяет ресурсы неравномерно.

Одни элементы становятся сильнее.

Другие слабее.

Некоторые формы редуцируются.

Смысловые блоки объединяются.

Поэтому цель не в максимальной артикуляционной силе каждого слова.

Цель — в понятной организации информации.

Понятность зависит не только от говорящего

Это ещё одна важная граница.

Один человек понимает вашу речь мгновенно.

Другой просит повторить ту же фразу.

Значит ли это, что в одном случае ваше произношение было хорошим, а через минуту стало плохим?

Не обязательно.

Слушатели отличаются.

Имеют значение:

опыт общения на английском;
знакомство с разными акцентами;
знание темы;
ожидания;
внимание;
профессиональный контекст;
качество связи;
общий языковой фон.

Понятность частично возникает в отношениях между сигналом и слушателем.

Это не отменяет ответственности говорящего за качество речи.

Но показывает, почему абсолютного показателя «понятно всем одинаково» не существует.

Международный английский особенно хорошо показывает ограниченность идеи «звучать как носитель»

Представим реальную рабочую встречу.

Украинец говорит по-английски с немцем.

Поляк — с испанцем.

Французский инженер — с японским коллегой.

Английский является рабочим языком взаимодействия, но не первым языком большинства участников.

Что здесь важнее?

Точное воспроизведение локального американского акцента?

Или:

ясность;
стабильность терминов;
понятные числа и имена;
правильное смысловое ударение;
управляемый темп;
способность заметить непонимание;
умение переформулировать?

Реальная коммуникативная среда должна влиять на образовательную цель.

Профессиональное произношение не существует в единственном варианте

Менеджер по продажам, преподаватель университета, разработчик, переводчик и специалист службы поддержки используют английскую речь по-разному.

Менеджеру могут быть особенно важны:

числа;
имена;
быстрые реакции;
убедительное выделение информации.

Преподавателю:

членение длинного объяснения;
терминологическая точность;
смысловой фокус;
слышимость.

Специалисту поддержки:

телефонная понятность;
уточнение;
повтор;
вежливая интонация.

Поэтому нельзя создать один универсальный пакет под названием:

идеальное профессиональное произношение.

Сначала определяется деятельность.

Потом — необходимые речевые решения.

Как понять, что произношение действительно улучшилось

Не спрашивайте только:

Я уже меньше похож на иностранца?

Проверьте другое.

Незнакомые люди понимают вас легче?

Вы реже повторяете слова?

Вы сохраняете нужные звуковые различия в спонтанной речи?

Вы начали слышать контрасты, которые раньше не замечали?

Словесное ударение стало стабильнее?

Вы можете сознательно менять фразовое ударение?

Стало легче понимать быструю связную речь?

Вы умеете перестроиться, если вас не поняли?

Произношение требует меньше сознательного контроля?

Это наблюдаемые изменения.

Именно они показывают развитие функциональной способности.

Практическая модель: от проблемы к переносу

Если завтра вы решите всерьёз улучшать произношение, не начинайте с задачи:

убрать русский акцент.

Начните иначе.

1. Определите ситуацию

Где именно возникает проблема?

В разговоре?

На работе?

По телефону?

Во время презентации?

При просмотре фильмов проблема вообще не в собственной речи, а в распознавании чужой?

2. Определите эффект

Что происходит?

Вас не понимают?

Понимают, но с трудом?

Вы сами слишком медленно говорите?

Не можете поддерживать нужную форму под нагрузкой?

Или коммуникация работает, но вам хочется другого звучания?

3. Найдите одно высокоприоритетное различие

Не исправляйте всё одновременно.

Выберите элемент, который действительно влияет на цель.

4. Проверьте восприятие

Слышите ли вы то, что собираетесь исправлять?

5. Разберите механизм

Что физически или просодически должно измениться?

6. Получите контролируемый результат

Звук.

Слово.

Фраза.

Предложение.

7. Уберите подсказку

Можете ли вы воспроизвести результат самостоятельно?

8. Добавьте вариативность

Новые слова.

Новые предложения.

Другой темп.

Другая задача.

9. Перенесите в спонтанную речь

Сохраняется ли механизм, когда главным становится смысл?

10. Оцените эффект заново

Стало ли лучше именно то, ради чего вы начали работу?

Если нет — возможно, была выбрана неправильная мишень.

Учитель должен сначала диагностировать, а потом исправлять

Допустим, ученик неожиданно произносит слово.

Можно сразу сказать:

«Неправильно. Повторите».

Иногда этого достаточно.

Но причина может быть разной.

Человек:

не слышит нужный контраст;
никогда не слышал правильное произношение слова;
ориентируется на написание;
переносит категорию из первого языка;
знает правильный вариант, но теряет его под нагрузкой;
ошибается в ударении;
умеет произносить звук отдельно, но не сохраняет его в связной речи.

Поверхностный результат один.

Механизмы разные.

Следовательно, и педагогическое решение должно различаться.

Именно поэтому индивидуальная работа над произношением начинается не с максимального количества исправлений, а с понимания системы конкретного ученика.

Чем лучше произношение, тем больше у вас вариантов

Это, пожалуй, один из самых полезных способов посмотреть на весь вопрос.

Развитое произношение даёт не только «красивый звук».

Оно увеличивает количество доступных решений.

Человек может:

выделить нужное слово;
замедлиться и сохранить естественную структуру;
ускориться и не потерять понятность;
приблизиться к выбранной модели;
говорить нейтральнее;
адаптироваться к собеседнику;
точнее передавать отношение;
восстанавливать коммуникацию после непонимания.

То есть результат можно сформулировать так:

раньше моя речь происходила со мной — теперь я могу ею управлять.

Иногда правильный результат диагностики: ничего исправлять не нужно

Это тоже возможный профессиональный вывод.

Представим:

у человека заметный акцент;

его легко понимают;

значимые контрасты стабильны;

ударение работает;

речь хорошо организована;

он успешно выполняет свои профессиональные задачи;

самого его звучание устраивает.

Что именно нужно исправлять?

Возможно, ничего.

Сам факт отличия от условного носителя не создаёт обязательства это отличие устранять.

Обучение не должно производить проблему только потому, что технически можно найти отклонение от выбранного эталона.

А если человек всё равно хочет звучать максимально по-американски?

Тогда задача остаётся совершенно допустимой.

Но теперь её можно поставить профессионально.

Не:

«уберите мне акцент».

А, например:

«Я хочу приблизить свою речь к современной широкой американской модели и готов отдельно работать над гласными, согласными, ритмом, редукциями и интонацией».

Дальше можно определить:

какова исходная система;

какие отличия наиболее заметны;

что реально поддаётся изменению;

сколько времени человек хочет инвестировать;

какая степень приближения ему нужна.

Теперь это конкретный проект.

Английское произношение — не косметика

Произношение иногда воспринимают как последний слой:

сначала выучить «настоящий английский» — грамматику и слова, — а потом при желании сделать речь красивее.

Но произношение участвует в самом языке.

Оно помогает:

различать слова;
организовывать информацию;
показывать контраст;
управлять вниманием;
выражать отношение;
обозначать структуру высказывания;
поддерживать взаимодействие.

Поэтому произношение не просто украшает уже готовую мысль.

Оно участвует в том, как эта мысль становится доступной другому человеку.

Реальная цель — не стереть происхождение, а расширить контроль

Можно представить развитие так:

заметить → различить → понять → произвести → стабилизировать → автоматизировать → перенести → адаптировать

На последнем этапе человек уже не просто «правильно произносит».

Он выбирает.

В одной ситуации говорит медленнее.

В другой — быстрее.

Здесь подчёркивает слово.

Там меняет интонацию.

С одним собеседником ничего не корректирует.

С другим делает сигнал более явным.

А если личная цель требует определённого американского или другого варианта — сознательно приближает речь к выбранной модели.

Это гораздо более сильная цель, чем механическое уничтожение всего, что выдаёт иностранное происхождение.

Как мы подходим к произношению в Levitin Language School

Работа над английским произношением имеет смысл только в связи с реальной задачей человека.

Одному нужен английский для повседневного общения.

Другому — для работы.

Третьему — для учёбы.

Четвёртому — как рабочий язык другой дисциплины.

Пятому действительно нужна системная работа над конкретным акцентом.

Поэтому в Levitin Language School мы рассматриваем обучение через три взаимосвязанных образовательных слоя:

Languages

Academic Subjects

Language + Subject

Если ваша задача шире одного произносительного элемента, можно перейти к направлению изучения английского языка и рассматривать произношение уже как часть индивидуальной языковой системы: вместе с пониманием речи, словарём, грамматикой, профессиональными задачами и реальным использованием английского.

Общая цель при этом может совпадать у разных учеников.

Маршрут к ней — не обязан.

С чего начать

Не спрашивайте сначала:

Как убрать английский акцент?

Попробуйте последовательность точнее:

Что я должен уметь делать на английском?

↓

Что происходит сейчас?

↓

Что именно мешает выполнить эту задачу?

↓

Это проблема звука, восприятия, ударения, ритма, интонации, автоматизации — или вообще не проблема произношения?

↓

Какое изменение даст наибольший практический эффект?

↓

Переносится ли оно в настоящую речь?

↓

Изменилась ли моя способность решать реальную задачу?

Так произношение перестаёт быть бесконечной попыткой звучать «не как иностранец».

Оно становится управляемой системой.

И иногда после точного анализа оказывается, что человеку действительно нужно изменить несколько важных элементов.

Иногда — серьёзно перестроить всю произносительную систему.

Иногда — приблизиться к определённому американскому образцу.

А иногда вывод будет другим:

ваш акцент слышен, но исправлять его как проблему не нужно.

Это тоже результат диагностики.

И, возможно, один из самых важных.

Об авторе

Тимур Левитин
Основатель и директор Levitin Language School и Language Learnings
Преподаватель языков, сертифицированный переводчик и автор
Languages • Academic Subjects • Language + Subject