Сколько времён на самом деле в норвежском языке? Почему вопрос «прошедшее, настоящее, будущее» уже содержит ловушку

Вопрос кажется элементарным:

Сколько времён в норвежском языке?

Два?

Три?

Четыре?

Шесть?

Восемь?

Открываем разные учебные материалы — и вместо одного очевидного числа можем получить разные ответы.

Для русскоязычного человека это особенно странно.

Мы привыкли ещё со школы:

прошедшее время
настоящее время
будущее время

Три времени.

Поэтому естественно ожидать, что и другой язык можно открыть как таблицу:

Вот прошлое.
Вот настоящее.
Вот будущее.
Осталось только выучить формы.

Но именно здесь и начинается проблема.

Потому что прошлое, настоящее и будущее существуют во времени, а грамматическое время — это способ, которым конкретный язык организует отношения между событиями и временными точками.

Это не одно и то же.

И русский язык, если посмотреть на него внимательнее, сам прекрасно это доказывает.

Русский язык уже ломает правило «одно время — одна форма»

Возьмём:

Я пишу письмо.

Форма настоящего времени.

Теперь:

Завтра я пишу экзамен.

Событие относится к будущему.

Форма?

Настоящая.

Мы уже получили:

форма настоящего времени → будущее событие.

То же происходит в норвежском:

Jeg reiser i morgen.

Я уезжаю завтра.

Форма reiser — presens.

Событие — будущее.

Поэтому первое, что необходимо разделить:

время события

и:

грамматическую форму, которой язык это событие выражает.

Пока они считаются одним и тем же, вопрос о количестве времён почти неизбежно будет поставлен неправильно.

А сколько времён тогда в русском?

Кажется:

три.

Но возьмём будущее:

Я напишу.

и:

Я буду писать.

Оба предложения относятся к будущему.

Но построены они принципиально по-разному.

напишу — одна словоформа.

буду писать — аналитическая конструкция: форма глагола быть плюс инфинитив.

Почему?

Потому что в русском в систему времени вмешивается ещё одна фундаментальная категория:

вид.

Совершенный:

написать → напишу

Несовершенный:

писать → буду писать

Получается, даже привычное школьное «будущее время» не является одной-единственной одинаково построенной формой для всех русских глаголов.

И это очень полезная подготовка к норвежскому.

Реальность не обязана совпадать с грамматической таблицей

У реальности действительно есть временные отношения.

Событие может произойти:

до момента речи,

в момент речи,

после момента речи.

Но язык не обязан создавать отдельное окончание глагола для каждого из этих отношений.

Он может использовать:

форму глагола,

вспомогательный глагол,

модальный глагол,

наречие времени,

лексическое значение,

контекст,

уже установленную временную рамку.

Норвежский активно использует все эти ресурсы.

Поэтому вопрос:

«Может ли норвежский говорить о будущем?»

имеет очевидный ответ:

конечно.

Но это совершенно не тот же вопрос, что:

«Есть ли у норвежского глагола отдельная морфологическая форма будущего времени?»

Начнём с самого ядра

Возьмём норвежский глагол:

å skrive — писать

Сравним:

skriver — пишет / пишу / пишешь и т. д.

skrev — писал / написал и т. д.

Перед нами фундаментальное противопоставление:

presens

и:

preteritum.

Если считать именно основные морфологические временные формы финитного глагола, центральная норвежская система действительно оказывается удивительно компактной:

presens ↔ preteritum.

Отсюда и может возникнуть ответ:

в норвежском два основных грамматических времени.

Он не обязательно неправильный.

Он просто отвечает на очень конкретный вопрос.

Но «два времени» не означает «норвежский различает только настоящее и прошлое»

Вот где число начинает обманывать.

Если сказать ученику:

«В норвежском два времени»

и остановиться, он совершенно закономерно спросит:

А будущее куда делось?

Никуда.

Норвежский прекрасно говорит о будущем.

Просто способность говорить о будущем и наличие отдельного синтетического будущего окончания — разные вещи.

Например:

Jeg kommer i morgen.

Я приду завтра.

Форма kommer — presens.

Будущее значение создаётся всей конструкцией и контекстом, прежде всего i morgen.

Значит:

будущее значение существует без отдельной будущей формы глагола.

То же самое русскоязычный человек делает постоянно

Мы говорим:

Завтра встречаемся в восемь.

Никого не смущает, что встречаемся морфологически относится к настоящему времени.

Слово завтра и коммуникативная ситуация уже помещают встречу в будущее.

Поэтому норвежское:

Vi møtes i morgen.

не должно восприниматься как грамматическая странность.

Обе системы показывают одну фундаментальную вещь:

временная интерпретация предложения больше формы одного глагола.

Но почему тогда в учебниках появляются четыре формы?

Представим обычную таблицу норвежского глагола:

å skrive — skriver — skrev — skrevet

Ученик видит четыре позиции.

И очень легко превращает их в:

четыре времени.

Но это разные грамматические сущности.

å skrive — инфинитив.

skriver — финитная форма presens.

skrev — финитная форма preteritum.

skrevet — нефинитная форма, участвующая, в частности, в сложных конструкциях.

Четыре колонки таблицы спряжения не означают четыре времени.

Точно так же русский:

писать — пишу — писал — написанный

не превращается автоматически в систему четырёх времён только потому, что мы выписали четыре формы.

Здесь необходимо разделить четыре понятия

Есть:

форма слова;

есть:

финитная форма глагола;

есть:

глагольная конструкция;

есть:

временное значение всей конструкции.

Они взаимодействуют.

Но не совпадают.

И почти все споры о том, сколько времён «на самом деле» в норвежском, становятся гораздо понятнее, если сначала выяснить, какую именно из этих сущностей человек считает.

Теперь появляется har skrevet

Сравним:

Jeg skriver.

Я пишу.

Jeg har skrevet.

Я написал / я уже написал / мною написано — конкретный русский перевод зависит от контекста.

Вторая конструкция называется:

presens perfektum.

Но посмотрите на её устройство:

har + skrevet

Финитная форма здесь:

har.

И она стоит в presens.

А skrevet участвует в построении перфектной конструкции.

Это не ещё одно окончание глагола skrive.

Мы построили более сложную глагольную группу.

Русский перевод здесь способен скорее спрятать механизм, чем объяснить его

Возьмём:

Jeg har skrevet brevet.

Естественный русский вариант:

Я написал письмо.

И вот возникает ловушка.

Русское написал выглядит как обычная форма прошедшего времени совершенного вида.

Норвежское har skrevet устроено иначе.

Если ученик запоминает:

har skrevet = написал

он получает хороший перевод.

Но ещё не обязательно получает правильную модель норвежской грамматики.

Это принципиальная разница:

правильно перевести

и:

понять, как исходный язык построил значение.

Почему presens perfektum называется presens, если событие уже произошло?

Вот вопрос, который действительно открывает систему.

Jeg har skrevet brevet.

Само написание произошло раньше момента речи.

Почему тогда:

presens perfektum?

Потому что «presens» здесь нельзя понимать как:

само событие обязательно происходит прямо сейчас.

Финитный вспомогательный глагол:

har

находится в настоящем временном контуре.

Перфектная конструкция связывает предшествующее событие с этой точкой отсчёта.

Поэтому:

время события

и:

временная грамматическая ориентация конструкции

снова расходятся.

Теперь перенесём точку отсчёта назад

Сравним:

Jeg har skrevet brevet.

и:

Jeg hadde skrevet brevet før hun kom.

Я написал письмо до того, как она пришла.

Во втором случае появляется:

hadde skrevet

— preteritum perfektum.

Что изменилось?

Мы больше не просто смотрим из настоящего назад.

Мы устанавливаем точку в прошлом:

hun kom

и относительно неё другое событие:

hadde skrevet

произошло ещё раньше.

То есть нам уже недостаточно категорий:

прошлое / настоящее / будущее.

Нужно понимать:

относительно какой точки мы вообще определяем «раньше» и «позже»?

Время оказывается относительным

Представим:

Сегодня воскресенье.

В понедельник Анна сказала:

Я приеду в пятницу.

Пятница уже прошла.

Относительно сегодняшнего воскресенья приезд — прошлое.

Но относительно понедельника тот же приезд был будущим.

Одно событие:

прошлое относительно одной точки

и:

будущее относительно другой.

Никакого противоречия нет.

Просто временные отношения относительны.

Нам нужна третья координата

Для серьёзного понимания временной системы полезно различать:

момент речи — когда мы говорим;

момент события — когда что-то происходит;

референциальную точку — относительно какого момента событие представляется как предшествующее, одновременное или последующее.

Именно третья координата позволяет понять конструкции, которые иначе выглядят искусственно сложными.

Например:

future in the past.

Или по-норвежски в современной терминологии:

preteritum futurum.

Будущее из прошлого

Возьмём:

Han sa at han skulle komme.

Он сказал, что придёт.

Когда происходит sa?

В прошлом.

Когда происходит komme относительно этого прошлого говорения?

Позже.

Следовательно:

komme находится в будущем относительно прошлого референциального момента.

Вот почему выражение:

будущее в прошлом

совсем не парадокс.

Мы просто перестали считать момент речи единственной возможной точкой отсчёта.

Русский язык здесь делает особенно интересную вещь

Норвежский:

Han sa at han skulle komme.

Русский:

Он сказал, что придёт.

Русское придёт формально выглядит как будущее.

Но русская система согласования времён устроена не так, как, например, английская.

Мы не обязаны преобразовывать будущее в специальную форму «будущего в прошлом».

Контекст уже устанавливает прошлую точку:

он сказал

а придёт интерпретируется относительно неё.

Получается, русский перевод снова прекрасно передаёт смысл, но скрывает часть архитектуры норвежской конструкции.

Поэтому родной язык одновременно помогает и мешает

Помогает — потому что позволяет быстро понять событие.

Мешает — если мы предполагаем, что норвежский обязан был построить это событие тем же способом.

Именно поэтому перевод должен быть:

мостом к смыслу

а не:

доказательством грамматического тождества.

Теперь посмотрим на официальную норвежскую систему

В терминологии Språkrådet финитные глагольные группы организуются вокруг двух больших областей:

presenssystemet

и:

preteritumsystemet.

Это чрезвычайно полезная идея.

Вместо длинного ряда независимых времён мы можем увидеть две параллельные архитектуры.

Начнём с простых форм:

Добавим перфект:

Добавим будущее отношение:

Добавим будущее + перфект:

Теперь перед нами уже не список.

Перед нами система.

Откуда тогда берутся восемь?

Полная таблица выглядит так:

Вот откуда совершенно обоснованно может появиться число:

восемь.

Но точная формулировка имеет значение.

Мы можем говорить о восьми категориях финитных глагольных групп в данной модели presenssystemet / preteritumsystemet.

Это гораздо точнее, чем просто объявить:

«В норвежском восемь времён».

Почему «два» и «восемь» могут быть одновременно правильными?

Потому что считаются разные вещи.

Если вопрос:

Каково базовое морфологическое временное противопоставление финитного глагола?

Мы приходим к:

presens ↔ preteritum.

Если вопрос:

Какие категории финитных временных конструкций выделяются в расширенной официальной классификации?

Получаем восемь ячеек.

Два человека могут назвать разные числа и при этом не противоречить друг другу.

Противоречие появляется только тогда, когда они утверждают, что считают одно и то же.

А четыре?

Очень легко.

Учебник может организовать начальную грамматику вокруг:

presens

preteritum

presens perfektum

preteritum perfektum

и практически работать с четырьмя большими временными блоками.

Для ученика это может быть разумной системой обучения.

Но педагогическая структура курса не обязана совпадать с полной лингвистической классификацией.

А шесть?

Можно включить:

presens,

preteritum,

два перфектных отношения,

будущее,

будущее из прошлого.

Получится другая учебная система.

Поэтому число само по себе почти ничего не говорит.

Если вам говорят:

«В норвежском шесть времён»

лучший следующий вопрос:

Какие именно шесть?

А можно насчитать больше восьми?

Без проблем.

Если начать считать отдельно:

различные способы будущего,

модальные конструкции,

пассив,

прогрессивные способы выражения,

условность,

перфектность,

различные комбинации этих признаков,

число быстро вырастет.

Но тогда мы уже считаем не одну категорию времени.

Мы считаем комбинации разных грамматических параметров.

Это математически допустимо.

Лингвистически нужно просто честно назвать, что именно получилось.

Будущее особенно хорошо показывает проблему

Норвежский может сказать:

Jeg reiser i morgen.

Но также:

Jeg skal reise.

И:

Jeg kommer til å reise.

В определённых контекстах используются и конструкции с vil.

Все они могут иметь отношение к будущему.

Но означают ли они абсолютно одно и то же?

Нет.

Поэтому нельзя просто выбрать одно слово и сказать:

вот норвежский Future Tense.

Skal — не окончание будущего времени

skal — модальный глагол.

Он взаимодействует с такими смыслами, как:

план,

обязательство,

намерение,

ожидание,

предстоящее действие,

в зависимости от контекста.

Поэтому учебная формула:

skal + infinitiv = будущее

может быть полезна на определённом этапе.

Но она является моделью первого приближения.

Не всей системой.

Vil тоже не равно английскому will

Особенно опасно механически переносить английский.

Английское will и норвежское vil исторически и функционально связаны с модальностью, но их современные системы не совпадают один к одному.

Норвежское vil может выражать волю, желание, готовность, прогноз и другие значения в зависимости от контекста.

Следовательно:

будущее время

и:

модальность

необходимо различать.

А что такое модальность?

Сравним по-русски:

Он придёт завтра.

Он, вероятно, придёт завтра.

Он должен прийти завтра.

Он хотел бы прийти завтра.

Он пришёл бы завтра, если бы мог.

Временная область может оставаться будущей.

Но отношение говорящего к событию меняется:

уверенность,

необходимость,

желательность,

условность,

гипотетичность.

Это уже не просто время.

Это область модальности.

И если каждую такую конструкцию считать отдельным временем, система немедленно перестанет быть системой времён.

Skulle — почти идеальный пример пересечения категорий

Форма:

skulle

морфологически связана с preteritum глагола skal.

Но в реальной конструкции она может участвовать в выражении:

будущего относительно прошлого,

плана,

ожидания,

долженствования,

гипотетичности,

условных отношений.

То есть форма сама по себе ещё не даёт полного значения.

Нужны:

морфология + синтаксис + семантика + контекст.

Теперь future perfect

Возьмём:

Jeg skal ha skrevet rapporten innen fredag.

К пятнице я уже напишу отчёт.

Что здесь происходит?

Само написание находится в будущем относительно настоящего.

Но относительно будущей точки:

к пятнице

оно должно быть уже завершено.

Мы одновременно выражаем:

будущее

и:

предшествование будущей референциальной точке.

В норвежской терминологии:

presens futurum perfektum.

Русский перевод опять перестраивает систему

Мы естественно скажем:

К пятнице я уже напишу отчёт.

Русский совершенный вид напишу способен упаковать огромную часть смысла в одну словоформу.

Норвежский:

skal ha skrevet

распределяет грамматическую информацию иначе.

Обе конструкции могут описывать практически одну ситуацию.

Но их внутренняя архитектура различна.

Это ещё один фундаментальный принцип:

одинаковая реальность не требует одинаковой грамматики.

А теперь future perfect из прошлого

Han sa at han skulle ha skrevet rapporten innen fredag.

Здесь появляется сразу несколько уровней:

есть прошлый момент речи;

относительно него существует будущая точка;

относительно этой точки другое событие должно быть уже завершено.

Название:

preteritum futurum perfektum

выглядит страшно только до тех пор, пока мы воспринимаем его как одно длинное неизвестное слово.

Если разобрать механизм:

прошлая точка отсчёта

→ движение вперёд от неё

→ завершённость до следующей точки

всё становится значительно прозрачнее.

Значит, восемь категорий — это не восемь отдельных механизмов

Вот главное облегчение.

Ученику не нужно хранить в голове восемь независимых машин.

Можно увидеть несколько координат.

Первая:

presenssystemet или preteritumsystemet?

Вторая:

есть ли отношение предшествования / перфекта?

Третья:

есть ли будущее относительно выбранной точки?

Четвёртая:

соединяются ли будущее и перфектность?

Из комбинаций возникает таблица.

Грамматика превращается из списка в конструкцию.

Здесь появляется ещё одна категория: аспект

Русскоязычному человеку особенно важно не смешать норвежский perfect с русским видом.

У нас:

писать

и:

написать

— несовершенный и совершенный вид.

Различие не сводится просто к настоящему и прошлому.

Сравним:

Я писал письмо.

Я написал письмо.

Оба предложения в прошлом.

Но способ представления события различается.

В одном случае акцент может быть на процессе или факте деятельности.

В другом — на достижении границы/результата.

Это аспектуальная область.

Норвежский не обязан копировать русскую видовую систему

Поэтому:

skrive

не следует механически считать эквивалентом только писать,

а:

har skrevet

— только эквивалентом написать.

Русский вид и норвежская система perfect/лексической аспектуальности пересекаются по значениям, но структурно не совпадают.

Перевод может быть идеальным.

Категории остаются разными.

А английский создаёт третью картину

Английский различает:

I write

и:

I am writing.

Русский может переводить оба в зависимости от контекста:

я пишу.

Норвежский:

jeg skriver

тоже способен обозначать происходящее сейчас действие без обязательной английской progressive-конструкции.

Значит, отсутствие специальной формы не означает отсутствие значения.

Норвежский способен выражать процесс.

Просто он не обязан грамматикализовать его так же, как английский.

Это универсальная ошибка изучающих языки

Мы часто думаем:

Если в языке нет формы X, значит язык не умеет выражать значение X.

Нет.

Язык может выражать значение:

морфологией,

аналитической конструкцией,

лексикой,

наречием,

контекстом,

порядком слов,

частицей,

видом,

модальностью,

или сочетанием нескольких средств.

Отсутствие знакомой формы не означает отсутствие смысла.

А есть ли в норвежском условное время?

Здесь опять нужно остановиться.

Условность:

Я бы пришёл, если бы мог

— не просто ещё одна точка на временной оси.

Она связана с:

возможностью,

условием,

гипотетичностью,

контрфактичностью.

То есть с модальностью.

В старой терминологии определённые норвежские конструкции могли описываться через категории kondisjonalis.

Современная терминология стремится прозрачнее показать их место внутри общей структуры.

Но важнее терминов сам принцип:

условность ≠ автоматически отдельное время.

А сослагательное наклонение?

Современный норвежский не обладает продуктивной системой субжунктива, сопоставимой с языками, где он регулярно образует полноценную глагольную парадигму.

Но норвежский прекрасно выражает:

желание,

гипотезу,

нереальность,

условие,

сомнение,

предположение.

Он просто использует для этого другие ресурсы.

Опять:

нет отдельной формы ≠ нет значения.

А пассив?

Сравним:

Brevet skrives.

Письмо пишется.

Brevet ble skrevet.

Письмо было написано.

Пассив взаимодействует со временем.

Но пассив не является временем.

Если начать считать:

presens active,

presens passive,

preteritum active,

preteritum passive,

perfect active,

perfect passive

как разные времена, число моментально удвоится.

Но мы просто перемножили:

tempus × voice.

То есть две разные грамматические категории.

Отрицание тоже ничего не добавляет к количеству времён

Jeg skriver.

Я пишу.

Jeg skriver ikke.

Я не пишу.

Временная форма не изменилась.

Изменилась полярность.

То же:

Jeg skrev.

Jeg skrev ikke.

Никто не станет говорить, что положительное и отрицательное прошедшее — два разных времени.

Почему?

Потому что интуитивно мы понимаем:

несколько грамматических параметров могут существовать одновременно, не превращаясь друг в друга.

Именно эту дисциплину анализа нужно распространить на perfect, future и modality.

Вопрос тоже не создаёт нового времени

Du har skrevet brevet.

Ты написал письмо.

Har du skrevet brevet?

Ты написал письмо?

Коммуникативный тип предложения изменился.

Временная архитектура — нет.

Значит, при анализе глагольной системы всегда нужно спрашивать:

какая именно характеристика сейчас изменилась?

А что происходит с инфинитивом?

å skrive

сам по себе не говорит:

сейчас,

вчера

или завтра.

Сравним:

Jeg liker å skrive.

Я люблю писать.

Jeg begynte å skrive.

Я начал писать.

Jeg skal skrive.

Я буду / должен писать.

Форма skrive остаётся той же.

Временная интерпретация возникает благодаря окружающей конструкции.

Поэтому считать инфинитив отдельным временем только потому, что он стоит первой колонкой в таблице, — категориальная ошибка.

То же относится к skrevet

skrevet встречается в:

har skrevet

hadde skrevet

skal ha skrevet

skulle ha skrevet

Одна и та же нефинитная форма участвует в нескольких разных временных конструкциях.

Следовательно:

одна форма слова ≠ одно время.

И:

одна временная конструкция ≠ обязательно одна словоформа.

А теперь историческое настоящее

Представим рассказ:

Иду я вчера по улице, вижу знакомого…

Что произошло?

События вчера.

Формы:

иду, вижу

— настоящего времени.

Русский язык использует настоящее для оживления прошлого рассказа.

Норвежский также допускает historisk presens.

Значит, форма presens может участвовать в выражении прошлого повествовательного мира.

Ещё раз:

морфологическое время ≠ календарное положение события.

Настоящее может вообще не означать «сейчас»

Например:

Земля вращается вокруг Солнца.

Это не означает:

«она делает это только в момент, когда я произношу предложение».

Или:

Я работаю по понедельникам.

Это не одно событие в точке «сейчас».

Это повторяющаяся ситуация.

То же относится к норвежскому presens.

Категория настоящего имеет значительно более широкую функциональную область, чем математическая точка настоящего момента.

И здесь появляется аспектуальность

Событие может быть:

разовым,

повторяющимся,

продолжающимся,

завершённым,

незавершённым,

ограниченным,

результативным,

обычным,

начинающимся,

заканчивающимся.

Не все эти различия являются временами.

Но все они способны взаимодействовать с временной интерпретацией.

Именно поэтому полноценная грамматика глагола никогда не сводится к одной горизонтальной линии:

past — present — future.

Почему школьная модель всё-таки полезна?

Потому что человеку нужно с чего-то начать.

Ребёнку или начинающему изучающему язык совершенно необязательно сначала изучать теорию референциального времени.

Схема:

вчера — сегодня — завтра

полезна.

Таблица:

presens — preteritum — perfect — future

тоже может быть полезна.

Проблема возникает не в упрощении.

Проблема возникает, когда временную учебную модель объявляют окончательной структурой языка.

Хорошее правило может быть временным

Например:

skal + infinitiv → будущее

может прекрасно работать как первое приближение.

Потом ученик узнаёт:

Jeg reiser i morgen.

Затем:

kommer til å

Затем модальные функции skal и vil.

Первоначальное правило не обязательно было ошибкой.

Оно было неполным.

Зрелая методика не запрещает упрощения.

Она знает, когда их необходимо раскрыть дальше.

Почему разные грамматики могут классифицировать одну систему по-разному?

Потому что грамматические категории — это аналитические модели реальных языковых закономерностей.

Исследователи могут по-разному проводить границы между:

tempus,

aspect,

perfect,

modality,

future constructions,

periphrastic forms.

Это не означает, что «у каждого своя правда» и грамматика произвольна.

Факты употребления остаются фактами.

Но способы систематизации фактов могут различаться.

Поэтому хороший вопрос:

не:

«Кто назвал правильное число?»

а:

«По каким критериям получено это число?»

Если считать всё подряд, можно получить практически любое число

Представим:

2 временные морфологические ориентации

× perfect / non-perfect

× future / non-future

× active / passive

× affirmative / negative

× declarative / interrogative

× разные модальные значения

× разные аспектуальные конструкции.

Можно получить десятки или сотни комбинаций.

Но это не значит:

в норвежском сотня времён.

Мы просто перемножили независимые или частично независимые грамматические параметры.

Точно так же количество возможных автомобилей не равно количеству типов двигателя только потому, что двигатель можно сочетать с разными кузовами, коробками и комплектациями.

Грамматика — многомерная система

Вместо одной линии полезнее представить координаты.

Одна ось:

временная морфологическая ориентация.

Другая:

предшествование / perfect.

Третья:

будущее относительно точки отсчёта.

Четвёртая:

модальность.

Пятая:

аспектуальность.

Шестая:

залог.

И ещё:

контекст,

наречия времени,

тип предложения,

дискурсивная перспектива.

Конкретная фраза занимает определённое место сразу в нескольких измерениях.

Поэтому норвежская система одновременно проще и сложнее таблицы

Проще — потому что её морфологическое ядро довольно компактно.

Сложнее — потому что реальное временное значение строится не одним окончанием.

Но «сложнее» здесь не означает «труднее выучить».

Наоборот.

Когда видна архитектура, количество изолированных правил уменьшается.

Учить восемь названий или понять четыре отношения?

Сравним два подхода.

Первый:

выучить:

presens

preteritum

presens perfektum

preteritum perfektum

presens futurum

preteritum futurum

presens futurum perfektum

preteritum futurum perfektum

как восемь отдельных терминов.

Второй:

понять:

где находится точка отсчёта;

событие раньше или позже неё;

важна ли завершённость/предшествование;

перенесена ли перспектива в прошлое.

Во втором случае названия перестают быть информацией, которую нужно зубрить.

Они становятся описанием уже понятной структуры.

Самая важная проверка: можем ли мы объяснить новый пример?

Если ученик знает правило только для:

Jeg har skrevet

а новый пример:

Han skulle ha kommet

полностью разрушает систему, значит, он выучил форму.

Если же он начинает спрашивать:

Откуда мы смотрим?

Что должно было произойти позже?

Что должно было быть уже завершено?

Какую роль играет skulle?

— у него появился механизм.

И именно механизм переносится на незнакомые предложения.

Поэтому количество времён — плохой первый вопрос

Не потому, что он глупый.

Наоборот.

Он чрезвычайно полезен, если довести его до конца.

Он заставляет спросить:

Что такое время?

Что такое грамматическое время?

Что такое форма глагола?

Что такое финитность?

Что такое perfect?

Что такое aspect?

Что такое modality?

Что такое reference time?

Что такое future in the past?

Что именно считается в конкретной таблице?

После этого первоначальный вопрос оказывается входом в гораздо более глубокую систему.

Итак: сколько времён в норвежском?

Теперь можно ответить точно.

Если речь о базовом морфологическом противопоставлении финитного глагола, центральны:

presens

и:

preteritum.

Если используется расширенная официальная классификация финитных глагольных групп через:

presenssystemet

и:

preteritumsystemet,

можно получить восемь систематических категорий.

Если перед нами учебник для определённого уровня, он может педагогически выделить четыре, шесть или другое количество блоков.

Если же мы пытаемся сосчитать вообще все способы выражения временных отношений, число перестаёт быть числом грамматических времён.

Мы начинаем считать разные конструкции и значения.

Поэтому правильный ответ начинается не с числа

Если вам говорят:

В норвежском два времени.

Спросите:

Что именно вы считаете?

Если:

четыре —

Какие четыре?

Если:

шесть —

По какой классификации?

Если:

восемь —

Имеется в виду система финитных категорий presenssystemet / preteritumsystemet?

Тогда спор о цифрах превращается в разговор о грамматике.

И последнее: язык не обязан делить мир так же, как русский

Русский язык научил нас видеть:

прошедшее

настоящее

будущее,

а внутри системы ещё:

совершенный

и:

несовершенный вид.

Это мощная система.

Но она не является универсальным шаблоном человеческого языка.

Норвежский организует те же реальные события иначе.

Английский — ещё иначе.

Немецкий — иначе.

Китайский — иначе.

Поэтому зрелое изучение языка начинается в тот момент, когда вопрос:

«Как это будет по-норвежски?»

дополняется другим:

«Как сам норвежский язык строит это значение?»

И тогда таблица перестаёт быть набором клеток.

Она становится картой системы.

Изучать норвежский как систему

Предыдущий материал этого цикла разбирает тот же принцип на значительно меньшем элементе грамматики — почему один телефонный разговор может появляться в конструкциях på telefon и i telefonen, и почему перевод одного предлога другим не раскрывает механизм:

«På telefon» или «i telefonen»: почему норвежский не обязан переводить наше «по телефону» одним способом

А исходное англоязычное исследование временной системы разворачивает эту проблему через различие tense, time, verb form и verb phrase:

How Many Tenses Does Norwegian Really Have? The Question Is Harder Than the Number

Изучение норвежского языка в Levitin School

Материалы по норвежскому языку

Tymur Levitin
Основатель и ведущий языковой эксперт Levitin School

В своей работе с языками я ставлю в центр смысл, структуру и межъязыковое сравнение, а не запоминание изолированных правил. Для меня важно понять, почему язык выбирает определённую форму, что меняется при выборе другой и как такое понимание превращается в способность действительно пользоваться языком.

Levitin School
Language Learnings

© 2026 Tymur Levitin. Все права защищены.
Levitin School · Кременчуг, Украина